НОЧЬ ДЛИНОЮ В ГОД

Подведение итогов – дело, конечно, банальное, скучное и вообще – прерогатива бухгалтеров. Но за прошедший год в клубной жизни Саратова произошли нешуточные перемены – открытия, закрытия, события и пр. Редакция портала SaratovNightLife молча удивлялась весь 2009-й, и только под Новый год собралась с духом и решила сделать что-то не менее значительное. В итоге мы усадили за одним столом самых разных активистов клубного движения и выдали им список провокационных вопросов, главный из которых – каким выдался прошедший год? Вся соль пережитого за двенадцать месяцев – ниже.

Участники круглого стола:

Александр Кинов - Руководитель портала SaratovNightLife.com

Александр Попов – музыкант, DJ, организатор крупных вечеринок («Пиратская Станция», «КаZантип на Волге»)

Дима Агрессор – DJ, организатор трансовых мероприятий, ведущий радио-шоу «Ночная энергия» (Radio Record)

Андрей Norton – DJ, организатор вечеринок drum'n'bass

Алексей Рыжов – арт-директор A-Club

Петр Решетняк – клаббер

Рустам – клаббер

Александр – руководитель проекта Invisible TV («ТНТ-Саратов»)

Кинов: Клубных событий в этом году было масса. Кризису вопреки, прошло несколько значительных для нашего города вечеринок, и даже новые клубы открылись. Непонятно, связано ли это с экономической ситуацией, или с тем, что все имеет свой срок годности, но с недели на неделю должна закрыться NEGA Project. С этого и начнем наш круглый стол. Что город потеряет с закрытием цитадели «ночного гламура»?

Norton: Всегда грустно, когда клуб закрыввется, очень-очень жаль, что я там так и не побывал. Поэтому о потерях для целого города судить не могу и, признаться, немного удивлен, что этот вопрос стал первым на повестке дня (смеется).

Кинов: Свято место пусто не бывает. Куда перекочует вся аудитория?

Norton: Наша аудитория не совпадает, мне это предсказать сложно. В любом случае, надо понимать, что предложение сегодня значительно превышает спрос. Появилось много новых клубов, но вот клабберов больше не стало. Ниоткуда они не возьмутся, их надо воспитывать. Мы в «Акварели» уже начали предпринимать первые шаги в этом направлении.

Решетняк: И как же вы собираетесь воспитывать клабберов?

Norton: Сейчас мы запускаем проект школы диджеев на базе кафе «Акварель». Думаю, будет много заинтересованных.

Решетняк: Это что - продолжение DJ-Café Opium?

Norton: К «Opium» это отношения никакого не имеет. Это наша культурная инициатива. За относительно умеренную плату наши ученики смогут освоить самые разные стороны электронной музыки и диджеинга на оборудовании высшего класса по мировым стандартам клубной индустрии.

Решетняк: А разве основополагающим при обучении диджея является качество звука и аппаратура? Если в «Джуманджи» поставить динамики помощнее, музыка от этого лучше не станет. А вот если при сведении музыки вдруг появляются «кони», то никакой хороший звук диджея не спасет.

Norton: Качество и стостояние аппаратуры, в том числе и звуковой, является немаловажным залогом успеха обучения. В этой школе опытные и уважаемые диджеи и музыканты поделятся своим опытом и привьют хороший вкус. В любом направлении электронной музыки. А самые талантливые наши выпускники будут поддерживаться нами и в дальнейшем. Мы научим делать их собственные вечринки от начала до конца, от поиска необходимого комплекта аппаратуры и создания макета флаера до сбора собственной промо-команды.

Кинов: Что еще делается в городе для достижения этой цели? Вы же не единственные?

Александр: Наш проект Invisible имеет конкретную цель - привлечение новых людей в клубную жизнь.

Кинов: Ну а польза от этого всего есть? Какова эффективность?

Александр: Эффективность есть. Не сказать, что космическая, но и Москва не сразу строилась.

Агрессор: Да поймите вы, что сразу ничего не произойдет, на все необходимо время. Саша Попов не даст соврать: когда мы создали радио-шоу «Ночная энергия» на DFM, мы еще долго не видели результатов. Наверное, годы прошли, прежде чем мы увидели хоть какую-то обратную реакцию, а что происходило в первые полгода, даже говорить не приходится.

Решетняк: Да, я помню первые вечеринки в «АРСе», когда на весь клуб человек пятьдесят насчитывалось.

Кинов: А вот как ты думаешь, почему популярность «АРСа» с таким скрипом росла?

Решетняк: Когда открылся «АРС», я уже был заядлым посетителем «Новой волны» - такого попсового местечка в районе вокзала, и круче была только «Ротонда». И когда на 1-й Дачной появился новый клуб, реноме у него было такое же, как позже у «Экрана» на Набережной. Если ты приходил с девушкой, к ней обязательно нагло «подваливал» сопливый подросток или, как я их называю, «беженец на мерседесе». Попытки объяснить, что, мягко говоря, так не делается, проваливались. И охрану такая ситуация явно устраивала. Поэтому, мне кажется, прежде чем обсуждать, как продвинуть клубную культуру, для начала необходимо изменить культуру отдыха.

Кинов: Что, по-твоему, для этого нужно сделать?

Решетняк: В первую очередь, организаторам вечеринок и владельцам заведений уже пора понять, для чего народ идет в клуб. Большинство из них думает, что из-за музыки. Могу сказать по себе, что это не так! Если я нахожусь в хорошей компании, то мне, в общем-то, по барабану, что играет – house, trance или techno. Послушать музыку идут разве что в «Акварель» - там действительно собираются настоящие меломаны.

Агрессор: Ну, не скажи, далеко не на всех вечеринках.

Решетняк: Конечно, и туда забредает случайный контингент, но в большинстве своем там те, кто любят музыку, и с этим сложно спорить. Остальные клубы люди посещают по совершенно другим причинам. Ведь как обычно все происходит? Нечего делать дома, хочется выпить и повеселиться, поплясать, подснять красивую девочку или познакомиться с богатым мальчиком, а тут еще и денежки карман жгут.

Агрессор: Тех, о ком ты говоришь, нельзя назвать клабберами. Тут, на самом деле, кроется серьезная проблема. Недавно DJ Фонарь давал интервью одному ресурсу, где рассказал, что те, кто основывал танцевальную культуру в России, отошли от этой сферы, потому что то, что называется новой танцевальной культурой – это пшик, ее просто нет. Попса проникла и сюда, клубной музыкой стали назвать ремиксы на попсовые песенки.

Решетняк: Организатором выгодно популяризировать танцевальную музыку таким способом, потому что ночные клубы – это, прежде всего, бизнес. Поэтому при всех попытках воспитать истинных клабберов, ценящих качественную музыку, в городе с населением меньше миллиона, максимум, что получится – это «забить» под завязку «Акварель».

Агрессор: Ты, безусловно, прав в том, что клубы – это деньги. Но одно дело, когда никому ничего не надо, и другое – когда существуют персонажи, которые ставят себе целью развить эту самую культуру. Я, например, сомневаюсь что Akvadrum - это бизнес проект. В противном случае, они бы уже погрязли в коммерческих стилях музыки и только и думали о промоушене своего заведения. И не было бы разговоров ни об идейности, ни о школе диджеев. И когда мы организуем трансовые вечеринки, о деньгах думаем меньше всего.

Решетняк: Поймите, что люди не разбираются в музыке не потому, что они узколобы, а потому что клубная музыка – это сугубо субкультурная сфера. А субкультура по определению не может быть массовой. У меня, например, есть музыкальное образование, прекрасный слух и вообще – я способен отличить хорошую музыку от какофонии, но это не мешает мне понимать и принимать тот факт, что крупные заведения созданы для бизнеса. Стремление развить андеграундное течение похвально, но надо понимать, что такие цели для масштабов Саратова просто недостижимы.

Агрессор: Не соглашусь. Взять ту же «Пиратскую станцию». Я когда у Саши Попова спросил, почему он взялся за drum’n’bass, он ответил, что это бренд, который сейчас бурно развивается. Именно поэтому организаторы рассчитывали на большее количество народа. В итоге пришли 2 000 человек, тогда как в Питере эта цифра равняется 20 000. Есть же разница?

Рустам: Да, в том, что в Питер приезжают со всей страны.

Агрессор: А тогда как на счет Самары? Просто там клабберы воспитывались не один год.

Кинов: Кстати о Питере. Почему некоторые танцевальные события, которые изначально были рассчитаны на немаленькое количество людей, в итоге собирают гораздо больше запланированного? Почему, если это субкультура, приходят все, кто «услышал звон»?

Агрессор: Грамотный PR, правильная реклама. И если говорить о Sensation'е – то это коммерческий проект чистой воды.

Решетняк: Существует такое понятие, как лояльность бренда. Sensation и «КаZантип» – бренды, которые известны практически каждому, кто имеет хоть маломальское представление о танцевальной музыке.

Агрессор: А многие даже и не имеют…

Решетняк: Если сравнивать бренды «Пиратская станция» и Sensation, победа останется за последним. Почему? А потому же, почему «Кока-Колу» любят больше, чем «Колокольчик». В какой проект вложено больше сил и денег, тот и любят.

Кинов: То есть с этим бороться, по сути, и не нужно?

Попов: Если сам владелец бренда ставит задачу максимально донести его до самой широкой публики, то зачем и с чем тут бороться?

Рустам: Друзья, вот мы говорим - «делается для зарабатывания денег». Конечно, никто не спорит что Sensation, «Пиратская станция» и «КаZантип» – это большой бизнес. Но ведь главное, что люди остаются довольны. Я совершенно не против, чтобы на мне заработали денег, только взамен предоставьте мне качество. Например, когда поднялась шумиха по поводу Sensation, я посмотрел видео, как это было в Амстердаме. Нарисовал себе в голове что-то невообразимое, а на практике получилось – ну, Sensation, ну, Россия. Понятно, что всем угодить невозможно, но большинству тех, кто был в Питере, все понравилось.

Norton: А ведь в других странах Sensation White - это фестиваль, рассчитанный, по сути, на «гопников». Взяли совершенно тупую идею одеть народ в белое, и абсолютно все повелись. Люди съехались со всей страны, даже те, кто совершенно не в теме. И по большому счету, им было все равно, кто там выступает. Им главное потусить, чтобы потом можно было сказать: «Ооо, как дофига народу было, и все в белом». И вот здесь важно, как поведет себя организатор. Если он для «широкой аудитории» выставляет просто разрекламированных «пустышек-попсовиков», это мероприятие одного класса. А когда отличных диджеев, с отличным музыкальным материалом и сведением, то это уже совсем другой уровень. Это культура. Вот, например, «КаZантип на Волге» – там была отличная андеграунд-арена. С отличным оснащением и музыкальным наполнением. Около нее помимо собственной аудитории задерживались и откровенные гопники. И вели они себя там достойно.

Попов: Сама идея Sensation White гениальная, потому как такое событие способно собрать людей. Но картинка в рекламном буклете, и то, что предстает перед глазами в реальности - зачастую различаются.

Александр: Горы мусора в рекламе, естественно, не будут показывать.

Решетняк: А кто был на первом open-air в 2009-м на Кумысной поляне? Событие было прилично распиарено: мол, московский звук, московский свет… Само мероприятие решили провести на недостроенных в советское время танцплощадках, где выстроили, по-другому не скажешь, ферму. Там танцуют три среднего уровня девочки из go-go. На улице стоят бабульки и, как в старые добрые 90-е, продают пиво по цене в два раза дороже. Вся эта картина, в общем, навевала такое уныние… А все потому, что недостаточно звука, света и классного диджея. Ведь приходят в итоге не за качеством, а за удовольствием. Отсюда появляются порталы о ночной жизни и фотоотчеты с вечеринок. Мало просто слушать и танцевать, хочется поговорить, познакомится с новыми людьми так, чтобы не пришлось орать в ухо: «Как тебя зовут?», хочется сделать перерыв и сходить попеть в караоке, а потом снова потанцевать. Раньше приходилось за ночь объезжать по 4-5 заведений, именно из-за зацикленности каждого места на звуке или на качественной музыке.

Агрессор: Хорошо, что сейчас есть выбор.

Решетняк: Если честно, выбора по-прежнему нет.

Кинов: По какому критерию тогда тусовщики выбирают то или иное заведение? Почему ты, например, сейчас чаще всего бываешь в SV-Cafe?

Решетняк: Я пару раз завязывал со своей тусовочной жизнью, и когда в очередной раз «развязался», появился RedBar. После его закрытия бармены – Шаталин, Корсо, Макар – все перешли в SV. И подтянулся я туда именно из-за тех людей, с которыми раньше общался через стойку и которые умеют не только водку наливать. Поэтому заведение выбирается тусовщиком исключительно по атмосфере и кругу общения.

Агрессор: А музыка?

Решетняк: А что музыка? Вот сколько ты можешь так просидеть в заведении, слушая музыку?

Агрессор: От начала вечеринки и до конца. Попов может подтвердить: мы в Москве были два дня подряд нон-стопом на вечеринке – ночь-день-ночь. И все это время мы слушали музыку. Правда, на следующий день Саша уже никуда не пошел.

Решетняк: Вот видишь – не выжил.

Кинов: Ну а почему, если есть спрос, в Саратове так мало уютных заведений со своей атмосферой? Почему тот же RedBar канул в лету?

Решетняк: RedBar загнулся по чисто экономическим причинам.

Попов: Любое заведение с подобным форматом обречено.

Решетняк: Именно. Например, в кофейне Cofee Mix в свое время были предприняты невнятные попытки устраивать вечеринки. В итоге владелец заведения прикрыл эту лавочку со словами: «Тут площадь не для того, чтобы пришли два мальчика послушать музыку и выпить по бокалу пива. Сюда приходят люди другого социального положения, которые хотят качественно поесть и поговорить, а не слушать, как там играет DJ». И мне только что пришла мысль, как повысить качество клубной жизни. Вот что является двигателем любой коммерции?

Рустам: Реклама.

Решетняк: Нет, конкуренция. И в автомобилях, и в колбасе, и в клубах. Давайте рассматривать клубную жизнь как творческий продукт. Чем больше будет конкуренция, тем качественнее продукт на выходе. Вспомним «Джуманджи», когда он только открылся. Когда-то я туда ходил…

Агрессор (Попову): Саш, а почему мы там не были ни разу? (смеется)

Кинов: Не переживайте, у вас еще все впереди (смеется).

Решетняк: Так вот. О «Джуманджи» же все говорили с придыханием, потому что аналогов не было. А сейчас, я извиняюсь, это уже помойка. И надо понять, что нельзя вытащить человека из теплой постели и заставить заниматься закаливанием. Боюсь, все разбегутся, и уже некому будет сказать: «Сегодня утром мы дружно идем обливаться холодной водой!». Наверное, сначала надо дать человеку пирожок, который он любит, и постепенно менять начинку.

Попов: Исходя из своего опыта работы с учредителями, я могу сделать вывод: они думают о том, как быстренько заработать денег. Им не хочется вкладывать финансы в перспективу, в то, чего по сути нет. И правильно Петей сказано, что конкуренция способна качественно поднять уровень. А в Саратове пока уровень публики, заведений и конкуренции в целом низок. На все нужно время.

Александр: Но не забываем, что телевидение и радио влияют на общественное мнение. Вон, передача «Каток на льду», или как там она называется, собирает массу зрителей, и не только тех, кто увлекается фигурным катанием.

Агрессор: У Попова много треков! Давай в «Ночной энергии» будем агитировать: «Закачай рингтон, отправь смс на короткий номер…»! (смеется).

Александр: Смех-смехом, но так ты привлечешь гораздо больше людей, чем если вообще ничего не будешь делать. Например, у Invisible TV есть электронный ящик, куда любой может направить свои вопросы, претензии и пожелания. Чтобы исправить проблемы, которые существуют в саратовской клубной культуре, надо привлечь 10 000 человек клабберов, и все будет классно.

Решетняк: Александр, а вот придет вам письмо: «Не хочу, чтобы в SV пускали малолеток!». Разве в этой ситуации вы сможете что-нибудь сделать?

Александр: Я говорю не о решении конкретных проблем потребителей, а об активности самой разной аудитории. И новой, и старой...

Решетняк: Правда, из старой тусовки почти не осталось никого. Кто-то женился, кто-то уехал…

Агрессор: Кого-то убили (смеется).

Решетняк: А что вы смеетесь? Кого-то действительно в 92-м убили.

(Все смеются).

Александр: Но остались и живые, те, которых надо привлекать и воспитывать.

Агрессор: На пресс-конференции Armadadance Миша Pravda рассказывал, что в школе DJ Groove'а, где он преподает, был один ученик 56-ти лет. Потом его устроили в клуб, и жена была дико недовольна его увлечением. А жаль, чувак был способный.

Кинов: Хорошо. Давайте теперь выясним, какое событие минувшего года можно считать прорывом.

Norton: Для меня однозначно CounterStrike и «Пиратская станция», в первом случае потому что впервые за всю историю развития drum'n’bass’а в Саратове удалось привезти звезду первой величины, моего кумира, а во-вторых, потому что самим удалось там поучаствовать и помочь в организации.

Решетняк: Открытие SV-Cafe. «Центровая подворотня», как мы называем РК «Бульвар», заслуживает внимания и как самый удачный бизнес-проект, и как комфортное место отдыха. Изначально здесь были, конечно, свои шероховатости. Многие видели: малолеток, стрельбу, драки. Но минусов становится все меньше.

Попов: Для меня самым значимым событием стала «Пиратская станция» - артистов такого уровня, как Aphrodite, TeeBee, Gvozd, Posh, Саратов еще не видел. Еще отмечу Armadadance Sensation: несмотря на ряд вопросов к организаторам, я позиционирую событие как знаковое. Ну и на третьем месте – «Цех Club» с привозом тоже очень значимого артиста Dash Berlin.

Агрессор: Первой отмечу традиционную зимнюю вечеринку Nitenrg Wedding в «Гранд-Мишеле» в формате progressive-trance. Тогда с нами выступили DJ SergS, DP-6 Project и Kudesnik & PriSe – молодые, но интересные ребята. Конечно, согласен с тем, что «Пиратская станция» - это настоящий прорыв, хотя сам я слушаю далеко не только drum. Однозначно согласен с Сашей Поповым по поводу Armadadance sensation. Проведение трансового фестиваля в Саратове вообще было моей мечтой, и мы еще во времена развития «Ночной энергии» строили такие планы. Но тогда не было возможности привезти даже российских диджеев, а уж об участии таких артистов, как Mark Norman, Ronski Speed, Arosonic и M. Pravda даже и не говорить не приходилось. Что касается клубных вечеринок, запомнился, конечно, «Цех Club». И хотя не скажу, что в Mandala Hall было так уж комфортно, музыка все компенсировала: Dash Berlin просто покорил своим выступлением. Еще хочу всем напомнить, что в апреле в Саратове появилась радиостанция Record: на мой взгляд, именно она положила начало буму летних open’ов и крупных эвентов.

Попов: Про значение Record’а ты прав, но я не согласен, с тем, что с ним как-то связаны крупные клубные события и open-air'ы. Тут повлияли другие факторы: в июне закрылись все казино, и бывшие владельцы стали срочно переоборудовать помещения под клубы. Например, в Екатеринбурге в один день открылось пять клубов. А open'ы многие предприниматели решили протестировать в качестве некой бизнес-модели, куда и вложили деньги. На деле, правда, бизнес оказался провальным.

Агрессор: Даже если предположить, что open'ы пробовали как некие бизнес-модели, то в любом случае, каждое из этих событий на Record'е рекламировалось так, что уши закладывало.

Рустам: В таком случае, до появления «Рекорда» существовало радио DFM.

Александр: DFM – все-таки более танцевальное радио, а Record уделяет внимание андеграунду.

Агрессор: Та же «Ночная энергия» выходила и там, и там. Но популярность программы на «Рекорде» значительно выросла.

Рустам: 2009-й – для меня год фантастический. Не могу не упомянуть «Пиратскую станцию», куда привезли действительно суперзвезд. Когда я даже примерного представления не имел о том, что такое drum'n’bass, уже знал что есть Aphrodite. Однозначный прорыв – CounterStrike и Armadadance Sensation. Мне там все очень понравилось.

Решетняк: А ты вообще, чем по жизни занимаешься? Диджейством не увлекаешься?

Рустам: Нет, музыкальных талантов у меня нет. Я просто клаббер.

Решетняк: А кем ты хочешь стать?

Агрессор: Космонавтом! (смеется)

Кинов: Или пожарником (смеется). А я вот думаю, что главным событием стал фестиваль Armadadance, и даже можно закрыть глаза на казусы с организацией. Как только попал туда, все проблемы как-то сами собой исчезли, осталась только музыка. Хотя с организацией мероприятий, конечно, в Саратове есть проблема. И отсюда возникает следующий вопрос: что каждый из вас считает провалом года?

Рустам: Я уже даже сожалею, что не был там, но вот слышал о Night Life Session, на который привозили Cosmonaut. Я почитал отзывы - организаторы просто куда-то испарились, а отважный Cosmonautчуть ли не сам добирался до аэропорта.

Попов: Да, это однозначный провал. Я вообще всегда критично отношусь к организации событий в нашем городе, и по тем же причинам мне очень не понравился уровень «КаZантипа на Волге». В проект захотели минимально вложить и максимально заработать. Заработали-то в итоге хорошо, но сам бренд определенно пострадал. Как организатор, я учту все недостатки, и в следующем году такого точно не будет.

Агрессор: Согласен с мнением о Night Life Session, и еще в черный список вношу премию Nega project – Saratov Night Life Awards. Если организовывать мероприятия настолько непрофессионально, то лучше вообще за них не браться. Собрались, весело вручили друг другу премии и разошлись. Я, например, был представлен в одной из номинаций, и даже не знал об этом.

Norton: Я тоже удивился, когда увидел там наши имена, причем написанные неправильно. Даже не удосужились согласовать. Мы попросили снять нас с голосования.

Решетняк: Просто задумали еще один красивый коммерческий проект. Это как конкурсы красоты в Саратове, в которых все заранее решено. Вот есть две кандидатки, и надо как-то решить, кто из них получит главный приз, а кто – приз зрительских симпатий. Потому что одна спит вот с этим, а другая – с этим.

Александр: А у меня вопрос к Леше Рыжову: на прошлой неделе проходил конкурс – девушка Record. Кто был в жюри?

Рыжов: Судьями были представители тех марок и компаний, которые поддерживали это мероприятие: радио Record, РК «Александрия» и портал Geometria.

Решетняк: Иными словами, если у меня есть чемоданчик с деньгами и я проспонсировал данное мероприятие, при этом, я не Зайцев и вообще могу быть безвкусным квазимодо и обожать горбатых толстых девочек, я попаду в жюри?

(Все смеются)

Рыжов: В общем-то, да. Но здесь дело было не в деньгах. Представители компаний просто предоставляли свои призы.

Кинов: Все-таки вернемся к провалу года. Что ты думаешь, Андрей?

Norton: Я поддерживаю версию с привозом Cosmonaut. Причем, организатор Night Life Session звонил мне и говорил: «Андрей, у меня есть 50 000 руб., я хочу привезти drum’n’bass-гостя. Что мне надо сделать?». Но решили делать по-своему.

Кинов: А кто, по вашему мнению, внес наибольший вклад в развитие клубной культуры в этом году?

Norton: Янис-ст. Он всю свою жизнь посвятил развитию клубной культуры, но о нем вообще никогда никто не говорит - он всегда остается в тени.

Рыжов: Саша Попов. DJ из Саратова впервые поиграл на одной сцене с Tiesto и, кроме того, он выступил инициатором проведения «Пиратской станции».

Решетняк: Alert. Он внес приличный вклад в развитие клубной культуры у нас в городе.

Попов: Я отмечу Арти, как молодого и интересного музыканта. В этом году он достиг колоссальных успехов.

Кинов: Я голосую за тех людей, кто организует разные трансовые, drum'n'bass и hardcore мероприятия. Подобных некоммерческих вечеринок в этом году было много. И раз уж мы поговорили о минувшем годе, предлагаю сделать прогнозы на будущий: что останется, что изменится, что вымрет, что возродится? И вообще – чего ждать и к чему стремиться?

Агрессор: Думаю, хорошие тенденции у нас имеются уже в этом году: местные тусовщики познакомились с творчеством многих музыкантов, и если конкуренция будет развиваться так дальше, то выживут только сильнейшие и лучшие. В 2010 мы приложим все силы к тому, чтобы Саратов увидел и услышал других интересных исполнителей. В свою очередь, хотелось бы, чтобы российских и в частности саратовских музыкантов у нас ценили и знали, потому что порой клабберы узнают о том или ином талантливом музыканте только из интернета, и понятия не имеют, что он вообще-то родом из нашего города. Это касается и Саши Попова, и упомянутого Арти, чей трек недавно, кстати говоря, сыграл Ferry Corsten.

Попов: К сожалению, времена сейчас не самые легкие, и помимо кризиса есть еще куча факторов, которые негативно складываются на развитии клубной жизни. Скажу лишь, что мы приложим все усилия, чтобы сделать как минимум два крупных проекта на уровне «Пиратской станции» с привлечением звезд мировой величины. А ожидать в следующем году стоит масштабных проектов – они перспективны, и будут развиваться в Саратове.

Решетняк: Массовые мероприятия – это, конечно, классно, но подходят они больше для крупных городов. Было бы интересно, если бы появилось заведение с постоянной тусовкой, которая, в случае чего, могла бы сорганизоваться и массово поехать на то же крупное событие в Москву, Питер или еще куда-нибудь.

Попов: Мы развиваем мысль по поводу групповых выездов на «КаZантип».

Решетняк: Кстати, уже достаточно много людей ездит туда по 5-7 человек. Но вот ты играешь музыку, а я со своей колокольни воспринимаю все немного по-другому. Для меня клубная культура – это яркое разнообразие жизни.

Попов: Ты, Петя, классический тусовщик. Хочу заметить, у нас многие путают понятия «тусовщик» и «меломан».

Решетняк: Вот именно. Меня интересует не музыка, а развлечение. Поехать поиграть в боулинг, потом в картинг, пострелять из ружьишка по тарелочкам… Хочется видеть универсальность заведений.

Агрессор: А я думаю, что стремиться надо, прежде всего, к качеству: устроителя вечеринок – над качеством организации мероприятий, тусовщикам – над качеством своего поведения. Ведут себя неправильно обе стороны. Если у клуба собирается толпа, то сразу начинает долбиться в «ворота». Зато фейс-контроль со своей стороны может оскорбить.

Решетняк: Или вообще убить. По телевизору недавно смотрел, как охранники посетителя насмерть забили.

Агрессор: Такие проблемы нужно решать сообща, иначе на следующий год мы все снова соберемся и скажем: «Ага, в этом году фейс-контроль опять был плохой».

Рыжов: Могу сказать, что в новом году точно закончит свое существование A-Club. На базе «Александрии» откроется новое заведение, которое будет направлено на более андеграундную аудиторию. Вот такой эксперимент ожидается.

Norton: В новом году Akvadrum продолжит знакомить клабберов с новыми музыкантами. Поучаствуем в совместных проектах с другими промо-группами и, как я уже сказал, будем заниматься воспитанием новых диджеев и промоутеров.

Рустам: Раньше я был посетителем таких заведений, как Nega и A-Club, но потом открыл для себя вечеринки формата «Гранд-Мишеля». Там не зацикливаются на коммерциализации, и развивают самые разные андеграундные стили. В новом году как раз хочется, чтобы клабберы поняли, что музыка и заведения бывают разными. И еще хочется, чтобы в один день из-за конкуренции не устраивали крупные мероприятия, как было в этом году в случае с Volga Open и Armadadance.

Попов: Здесь было дело не в конкуренции. Сыграли свою роль принципы, от которых все проиграли.

Агрессор: Еще добавлю, что в январе состоится футбольный матч клабберов против диджеев. И подобные акции мы будем продолжать.

Записала: Юлия Исаева

Фотограф: Роман Флирт

Выражаем благодарность за предоставленное помещение кафе «Восток-Запад» Б. Казачья 45. Тел.: 26-07-89